Медиа-осознанность: как сотрудничать с неизбежным

15.09.2021
Поделиться:
Медиа-осознанность: как сотрудничать с неизбежным

Расширения человека

Телевидение, интернет, социальные сети всегда были порицаемы за выхолащивание жизни, без них якобы насыщенной смыслом. Дискуссия о вреде медиа не нова. В платоновском диалоге «Федр» Сократ рассказывает, как бог-изобретатель Тет принес верховному богу и царю Египта Тамусу свое новое изобретение – буквы. Письменность, уверял Тет, улучшит память людей и сделает их мудрее. На что Тамус отвечал, что совсем наоборот, письменность ослабит память людей, так как они станут записывать, а не запоминать. В результате письмо лишит их мудрости, наделив взамен видимостью всезнания. 

Так с тех пор и повелось: каждый новый медиум улучшал какую-то человеческую функцию, взамен атрофируя тот орган или ту способность, которые отвечали за эту функцию раньше. Например, сотовый телефон отменил необходимость запоминать или записывать номера друзей. От этого память лишилась тренировки и спроса. Она ослабевает, как и предупреждал Тамус. С другой стороны, способность дозвониться невероятно улучшилась – как и обещал Тет. Но что нам нужно – помнить номера или быстро дозвониться? Шашечки или ехать? 

И все же человек чувствует, что незнание нужных номеров может его подвести, если телефон разрядился или утерян. А способность обходиться без него уже утрачена. По сути, многие наши расстройства по поводу новых медиа связаны с тем, что мы не сможем функционировать без них, если вдруг такая надобность возникнет. Пребывая меж двух эпох, мы чувствуем уязвимость свою и особенно детей в мире старом, физическом, потому что тело слишком быстро переучивается жить в мире новом, цифровом.

Улучшая ту или иную нашу функцию, медиа берут на себя все больше наших дел и забот. Взамен они получают наше время, которое мы тратим… на их улучшение. Согласно Маклюэну, электронные медиа «расширили» нашу нервную систему до размеров планеты. Благодаря радио и телевидению мы стали воспринимать вещи, находящиеся за пределами физической досягаемости. Радио и телевидение получили взамен наше время и внимание, на котором был построен их бизнес. А бизнес вел к улучшению их как средств массовой коммуникации. Современное телевидение достигло небывалых высот, потому что он было способно собирать наше внимание-время и продавать их рекламодателю. Собирая человеко-часы пользования, медиа улучшаются: мы их улучшаем. Получается, что не медиа служат человеку, а человек служит развитию медиа.

Следующее поколение электронных медиа – интернет и социальные сети – позволили человеку не только присутствовать везде, но и участвовать повсюду, где интересно. Социальные сети соблазняют человека на высших этажах пирамиды Маслоу – на уровнях самореализации и признания. Если телевизор «расширил» нервную систему, то социальные сети «расширяют» личность. Конечно, всегда найдутся луддиты, опрощенцы и даже герои, удалившие эккаунт в Фейсбуке. Но частные случаи не свернут эволюцию медиа. Человек не может избежать соблазна расширения самого ценного, что у него есть – своего «я». Вся человеческая история служила этому. Искусства, науки, религии, медицина – все предлагали человеку это личное расширение. Но преуспели медиа.


Медиа экология: превращение инструмента в среду

Почему же медиа все чаще воспринимают как источник вреда, а не пользы?

Чтобы понять причину нашего недовольства, надо оторваться от «инструментального» взгляда на медиа. Инструментальный подход лучше всего был выражен формулой известного теоретика пропаганды Гарольда Лассуэлла в 1940-е: «Кто? – Сказал что? – По какому каналу? – Кому? – С каким эффектом?». 


Diagram Description automatically generated


Эта Лассуэлловская формула легла в основу всех коммуникативных наук, да и в целом отражает доминирующий субъектно-объектный взгляд на технологии. Согласно этому подходу, мы используем наши инструменты, чтобы как-то целесообразно воздействовать на объекты, с которыми имеем дело. 

Маршалл Маклюэн в 1960-е предложил совершенно другой подход. Доминирующие коммуникативные теории она назвал «транспортными». Они фокусировались на том, как без потерь доставить сигнал (или усилие) из точки А в точку Б. Свою концепцию медиа Маклюэн называл «трансформационной». Она изучает, как использование медиа изменяет среду и пользователя. Содержание сигнала не играет никакой роли в тех трансформациях, которые медиа несут обществу и людям. Именно поэтому the medium is the message. «Контент сообщения важен примерно так же, как маркировка на ящике с атомной бомбой» – говорил Маклюэн. 

Вместо инструментального подхода к медиа, где человек воспринимается как рациональный пользователь, Маклюэн предложил экологическое видение, согласно которому медиа выступают интерфейсом, посредником между человеком и окружающей средой. Из этого подхода возникла медиа экология. Термин впервые был использован Нилом Постманом в 1969 году. Медиа экология изучает совокупность медиа как среду, в которой живет человек, по аналогии с естественной средой, но с той разницей, что медиа-среда – рукотворная. Постман говорил, что мы, по сути, не знаем никакой другой реальности, кроме той, что нам создали наши медиа.

Медиа-экологический подход дает возможность исследовать, как использование медиа превращается в экологическую силу терраформирующего масштаба. Например, забор, применяемый индивидуумом как «инструмент», расширяет кожу человека поверх одежды и хижины. Но забор, применяемый в рамках культурной практики, то есть многими, становится экологической силой, которая превращает кочевое племя в оседлую цивилизацию. 

Медиа-экология изучает https://www.mdpi.com/2075-471X/10/2/48/htm эти превращения инструмента в среду. Если инструментальный подход к медиа считает пользователя повелителем, то медиа экология видит пользователя обитателем или даже узником той среды, которую он невольно создает своим использованием медиа. Как перефразировал идеи Маклюэна его коллега Джон Калкин, «Мы создаем наши инструменты, и наши инструменты создают нас».

Медиа экология позволяет преодолеть ослепление той властью, которую человек якобы имел над медиа как инструментом. Превращаясь из инструмента в экологическую силу, уже медиа обретают власть над человеком. Предлагая те или иные «расширения» (extensions, по Маклюэну), медиа создают удобства. Расширив, например, память, медиа – от письменности до смартфона – позволили оперировать быстрее и большим объемом информации. Расширив личность, социальные сети позволяют пользователю социализироваться в небывалых масштабах. Но эти удобства неизбежно порабощают. Использование медиа – это, на самом деле, не выбор, а обязанность.

Медиа: из возможности в обязанность

Переход выбора в обязанность можно рассмотреть на примере концепции affordance («предоставленная возможность»), которую сформулировал Джеймс Гибсон в 1966 году. Само устройство естественного или искусственного пространства побуждает обитателя к определенным действиям. Гибсон писал, что твердая поверхность «поощряет» ходьбу, а водяная – ныряние, но не наоборот. Скала «поощряет» карабканье, а камень – бросание, но не наоборот. 

Сочетаемость среды и действия через «предоставляемую возможность» была подхвачена медиа, которые стали замещать естественную среду. Функции и дизайн медиа поощряют «наилучший» способ их использования, формируя поведение. Например, если на двери нашита металлическая плата, то такой дизайн побуждает пользователей толкать дверь. Молоток держат за ручку и бьют болванкой, а не наоборот. Конечно, теоретически, да и технически, возможны иные способы проникновения в помещение: можно пытаться подцепить дверь или проломить стену рядом. Можно держать молоток за болванку и орудовать ручкой. Но на статистических массивах, перефразируя Майка Карлеоне, медиа предлагают настолько удобные возможности совершенно определенного действия, что от них невозможно отказаться. 

Так возможность становится обязанностью. Поэтому – да, жить в медиа среде и быть свободным от медиа нельзя. На современном этапе это означает, что если кого-то нет в интернете – то его нет в обществе. Предоставляя возможность, медиа обязывают.

Дальнейшие рассуждения приводят к пониманию, что, развиваясь для нашего удобства, медиа развивались для нашего лучшего порабощения. Стремясь получить лучшие удобства, мы улучшаем наши медиа. То есть мы делаем их еще более удобными, чтобы они еще больше забирали нашего внимания и времени. В обмен на полученные от них удобства мы работаем на их развитие. 

Например, в интернете даже сам факт пользования становится фактом производства добавленной стоимости. Любым своим кликом мы улучшаем связность и релевантность сети. Медиа достигли совершенства в технологиях порабощения пользователей. В интернете само существование человека, обозначенное кликом, оказывается одновременно и потребляющим, и производящим актом. Именно поэтому мы проводим там так много времени: цифровая экосистема нуждается в нашем присутствии и поэтому научилась делать его настолько удобным, чтобы оно стало обязательным.

В конце концов, эволюция человека есть эволюция медиа. Любопытно, что, передавая нашим медиа для исполнения все больше наших функций (вот уже и саму нашу личность) мы в конце концов должны переселиться в медиа целиком. Трудно себе представить переселение человека в каменный топор. А вот в интернет – вполне. Следующие поколения медиа вполне вписываются в эту логику: дополненная реальность, виртуальная реальность, кибернетические улучшения организма, когнитивные интерфейсы и т. п. В общем, очертания этого переселения в медиа уже видны. Любопытно также, что после переселения пользователя в медиум сама идея медиа окажется ненужной. Пользователю не нужно опосредовать взаимодействие со средой, если он сам и есть среда. То есть эволюция медиа направлена на изничтожение медиа.

Подобные медиа-экологические спекуляции дают хороший позитивный заряд здоровой обреченности. Ну, чего уж жалеть об утрате длинного чтения или там способности запоминать телефонные номера, если нам предстоит переселение «внутрь молотка»?

Если мы развиваем медиа, чтобы они порабощали нас своими удобствами и заставляли нас развивать их дальше, – что мы можем с этим поделать? Можем ли мы остановить этот процесс? В отличие от глобального потепления, где климатические изменения стали побочным эффектом получаемых от технологических удобств и, теоретически, оборимы, медиа-порабощение оказалось условием предоставления удобств. Отказаться от удобств нельзя, потому что пользование ими стало условием существования. Молоток был хотя бы отделен от нашего тела; интернет обволакивает все наше индивидуальное и социальное существование. Он стал средой обитания в буквальном смысле. 


Выживание в Мальстрёме

Отцы-основатели медиа экологии, Нил Постман и Маршалл Маклюэн, имели разные этические воззрения относительно медиа-эффектов. Нил Постман был убежден, что надо бороться с негативными последствиями медиа, прежде всего с помощью образования. Маршалл Маклюэн считал борьбу бесполезной. Всемирной луддитской революции не предвидится, сопротивление не остановит развитие медиа, так и зачем тратить усилия? – говорил он в знаменитом интервью «Плэйбою» (1969). https://web.cs.ucdavis.edu/~rogaway/classes/188/spring07/mcluhan.pdf Морализаторство, наоборот, зачастую заменяет понимание технологий и их эффекта. Если люди воспринимают медиа всего лишь как инструмент, то они неизбежно скатываются к осуждению либо недостатков инструмента, либо намерений пользователя. И мы видим, действительно, что большинство дискуссий вокруг новых медиа сводится к тому, что плох либо условный «Трамп» (пользователь), либо условный «Цукерберг» (дизайнер). Инструментальные медиа теории всегда осуждают намерения или поступки людей, но слепы к действующим силам самих медиа. То есть эти теории вовсе не про медиа. В экологическом же подходе осуждение невозможно, потому что целью становится понимание действующих механизмов медиа, а они не могут быть «виноваты». 

Реальный эффект медиа – это не то, что мы делаем с помощью медиа, а то, что медиа делают с нами, из нас. Эти медиа-эффекты очень трудно осознать. Маклюэн часто повторял эту метафору: рыба ничего не знает о воде, в которой она плавает. Инструмент ощутим, среда – нет. Осознание среды требует усилия. Рыба «осознает» воду, только будучи из нее вытащенной. Поэтому-то мы боимся остаться без смартфона.

Кстати, Маклюэна называли пророком новых медиа и считали, что он их воспевает. Он неоднократно это отрицал, указывая, что не испытывает никакой радости от того, что медиа делают с нами, но чувствует удовлетворение от понимания механизмов этого воздействия. «Я не оптимист и не пессимист, - говорил он. – Я ‘апокалиптист’».

Занимая морально-нейтральную и даже в некотором роде «пораженческую» позицию по поводу воздействия медиа на человека, Маклюэн, тем не менее, предлагал модель поведения, «примиряющую» с медиа-эффектами. Это модель он позаимствовал в рассказе Алана Эдгара По «Погружение в Мальстрём». Рыбацкая лодка была захвачена огромным водоворотом, пучина засасывала, смерть была неизбежна. Один моряк в панике выпрыгнул за борт, другой был парализован страхом и сгинул вместе с лодкой, но третий с благоговением взирал на божественную мощь природы, любовался водяным вихрем и вдруг заметил, что некоторые обломки двигаются по водовороту вверх, а не вниз. Он покинул лодку, ухватился за бочонок и спустя время оказался на поверхности, где его подобрали другие рыбаки. 

Маклюэн часто обращается к этой метафоре засасывающего водоворота (его последователи даже сделали из этого настольную игру https://www.themedium.online/). Ключевыми факторами для спасения моряка оказалось его интеллектуальное любопытство и эмоциональная отстраненность. Он с почтением наблюдал мощь природы, смиренно принимая ее власть над ним, сохранил рассудок и смог подметить, как это все действует, чтобы приспособиться и использовать те силы, которые несут спасение, а не гибель.

Для описания этой модели годится идея медиа-осознанности как «сотрудничества с неизбежным». Признавая, что мы втянуты в медиа-Мальстрём, мощь которого превышает все наши возможные усилия, можно даже наслаждаться занятной круговертью, подмечая устройство завихрений. Экологический взгляд на медиа хорош уже тем, что освобождает от инструментального подхода, который всегда сводился к обвинительному уклону. Никто не виноват. Это не люди такие – это медиа такие. https://www.colta.ru/articles/society/26056-andrey-miroshnichenko-sotsseti-agressiya-biznes-regumanizatsiya Понимание механизмов медиа позволяет снять хотя бы часть вины с людей. Например, понимая, зачем поляризация нужна соцсетям, можно избежать поляризации в своем поведении и выработать какую-никакую толерантность по отношению к тем, кто ее избежать не сумел. Понимание того, как медиа-удобства превращаются в медиа-рабство, позволяет получать удобства, осознавать причины зависимости и «сотрудничать» с ними. 

Медиа-эволюции – это захват нашего времени и перенаправление его на дальнейшее использование медиа, а значит, на их развитие. Лучшие умы человечества работают над развитием медиа и последующим порабощением времени человека. Повлиять на этот процесс можно примерно так же, как повлиять на Мальстрём. Но есть способы избежать пучины сегодня. Эти способы начинаются с медиа-осознанности: медиа-осознанность означает понимание медиа. Затем приходит медиа-грамотность, которая, по сути, есть тайм-менеджмент – способность управлять временем медиа-потребления. 

Настоящая медиа-грамотность состоит не из умения пользоваться медиа, а из умения не пользоваться ими, при полном понимании, что пользование – неизбежно.


Автор: Андрей Мирошниченко, теоретик медиа, автор книг Human as media https://human-as-media.com/my-book-on-amazon/ и Postjournalism and the death of newspapers. https://human-as-media.com/the-book-postjournalism/

Фото: Charles Deluvio / Unsplash

Поделиться

Материалы по теме

Материалы по теме